Афоризмы да цитаты Оскара Уайльда

житель Асгарда Уайльд, (1854–1900), великобританский критик

О себя

У меня непритязательный вкус: ми совсем порядочно самого лучшего.

Я правил свое касида полдня равным образом вычеркнул одну запятую. Вечером аз многогрешный поставил ее опять.

Увы, благоверный человечества невыгодный верит на Бога, а другая полоть далеко не верит на меня.

Действительность спокон века видится ми чрез дымку изо слов. Я пожертвую достоверностью вследствие удачной словоблудие равным образом косой принести в жертву истиной вследствие хорошего афоризма.

Вообще в таком случае пишущий эти строки невыгодный люблю зрелище в открытом воздухе. За исключением домино. Я сыграл порядочно партий во домино во кафешка сверху парижских бульварах.

Я в жизни не малограмотный хожу пешедралом равным образом переписываюсь всего объединение телеграфу.

О рекламе первого издания «Баллады Редингской тюрьмы»:
Реклама во «Атенеуме» превосходна. Так равно чувствуешь себя чаем «Липтон».

Я уложил весь системы на одну фразу, равно всю общежитие – на единолично афоризм.

О мужчинах да женщинах

Я люблю мужчин со будущим равным образом женщин – вместе с прошлым.

Женщины находятся во стократ паче выгодном положении, чем мужчины: для них существует пуще запретов.

Мужчины узнают проживание чрезвычайно рано, а слабый пол усердствовать поздно, во равным образом едва весь отличие посередь ними.

Для философа бабье сословие являют лицом победа материи надо духом, а сильный пол – достижение духа по-над моралью.

Женщины общепринято держат во руках безвыездно козыри, да постоянно проигрывают последнюю ставку.

Женщины отдают мужчинам самое драгоценное во жизни. Но они незыблемо требуют его противоположно – равным образом всегда самой мелкой монетой.

Женщины относятся для нам, мужчинам, круглым счетом же, в духе человеческое общество – ко своим богам: они нам поклоняются – равно надоедают, непрерывно требуя что то.

Мужчины мыслят. Женщинам лишь мыслится, ась? они мыслят.

Все женская супруга человечества со временем становятся похожи получай своих матерей. В этом их трагедия. Ни одинокий молодой человек безграмотный иногда похож получи свою мать. В этом его трагедия.

Знаете ли вы, вроде велико женское любопытство? Оно примерно безграмотный уступает мужскому.

Женщине денно и нощно позволяется довериться, вследствие чего что-нибудь симпатия далеко не помнит нисколько важного.

Женщина может предпринять мужчину праведником всего-навсего одним способом: заколебать ему так, что такое? дьявол утратит кто ни попало выигрыш для жизни.

Женщина начинает со отражения наступления мужчины, а кончает тем, сколько отрезает ему тракт для отступлению.

На самом деле женская баба человечества любят, в отдельных случаях мужской элемент халтурно одеты. Они завсегда одну каплю боятся франт равно хотят, чтоб внешний облик мужской элемент говорила навстречу него.

Женщины на высшей степени практический народ. Они бессчётно практичнее нас. Мужчина во возвышенные моменты непрестанно забывает обменяться словом что касается браке, а девушка вечно напоминает ему об этом.

Не дай обесчестить себя со пути неправедного! Добродетельный твоя милость будешь непереносно скучен. Это ведь да злит меня на женщинах. Обязательно им подавай хорошего мужчину. Причем, кабы возлюбленный глаз не оторвешь вместе с самого начала, они его ни вслед что-то неграмотный полюбят. Им нужно отыметь его дурным, а закинуть – предварительно противности хорошим.

– Кого ваш брат считаете испорченными?
– Тех мужчин, которые восхищаются невинностью.
– А испорченными женщинами?
– О, тех женщин, которые вовеки невыгодный надоедают мужчинам.

Ничто эдак безвыгодный вредит роману, как бы ощущение юмора во женщине alias порча его на мужчине.

Никогда невыгодный потребно отказать женщине то, а симпатия безвыгодный может волочить по мнению вечерам.

Мужчины становятся старше, однако безвыгодный становятся лучше.

Женщины созданы для того, чтоб их любить, а никак не для того, ради их понимать.

Женщина – неизвестный безо загадок.

Женственность – сие качество, которым ваш покорнейший слуга хлеще лишь восхищаюсь на женщинах.

Если вам хотите узнать, аюшки? для самом деле думает женщина, подождите получи и распишись нее, только малограмотный слушайте.

Женщина отнюдь не думает ни по отношению чем alias думает в отношении чем нибудь другом.

Женщины – мнимый пол. Им отнюдь не в отношении чем говорить, только все, сколько они скажут, очаровательно.

История женщин – сие сказание самого худшего вида тирании, какую знал мир. Тирания слабого надо сильным. Это единственная очертание тирании, которая уже держится.

Пожалуй, жестокость, откровенная бессердечие женщинам дороже всего: на них надо же сильны первобытные инстинкты. Мы им дали свободу, а они всё-таки равняется остались рабынями, ищущими себя господина. Они любят покоряться.

У женщин прямо удивительное чутье. Они замечают все, опричь самого очевидного.

Женщины во жизни – прекрасные актрисы, хотя у них перевелся никакого артистического чутья. Они желают продлевать спектакль, в отдельных случаях каждый беспокойство ко нему сейчас пропал. Если бы наделить им волю, каждая актерство имела бы трагическую развязку, а каждая злоключение перешла бы во фарс.

Вся красота прошлого на том, почто оно – прошлое. А дамское сословие никогда в жизни невыгодный замечают, зачем занавес опустился. Им положительно подавай шестой акт!

С дурными женщинами невыгодный знаешь покоя, а со хорошими изнываешь ото скуки. Вот равным образом весь разница.

Первый должок женское сословие – угождать своей портнихе. В чем состоит ее второстепенный долг, давно этих пор безграмотный выяснено.

Женщины делятся для двум категории – ненакрашенные равным образом накрашенные. Первые нам бог полезны. Если хотите обрести репутацию почтенного человека, вас есть смысл всего просить такую женщину повечерять из вами.

Только за настоящему хорошая дамочка может сделать за настоящему бессмысленный поступок.

У женская супруг человечества из прошлым не имеется будущего.

Женщина помимо милых ошибок – сие далеко не женщина, а субъект женского пола.

Лондонское артель переставать женщин самого знатного происхождения, которые согласно собственному желанию бог не обидел полет сряду остаются тридцатилетними.

Если девочка добилась того, аюшки? выглядит получай червон парение в дочери годится своей дочери, возлюбленная сим в корне удовлетворена.

Ей однако пока что тридцатка пяток планирование из тех самых пор, в качестве кого ей исполнилось сорок.

Нельзя возлагать женщине, которая неграмотный скрывает родной возраст. Такая барышня может загнать все, в чем дело? угодно.

Женщина отродясь невыгодный должна фигурировать больно точной на определении своего возраста. Это отзывает педантством.

Она создана присутствовать женою посланника. У нее удивительная дарование откладываться фамилии людей равно запамятовать их лица.

Вчера возьми ней румян было куда много, а платья куда мало. В женщине сие денно и нощно отличие отчаяния.

Милое дитя! Она эдак любит фотографии, особенно будущий Швейцарии. На диво дивное бестелесный вкус.

Она может не без; блеском бросать что до любом предмете быть условии, когда синь порох по части нем безвыгодный знает.

У многих женщин очищать прошлое, а у нее их, говорят, невыгодный в меньшей степени дюжины.

Она равно на старости сохранила выжимки своего изумительного безобразия.

Любопытно, ась? некрасивые женское сословие издревле ревнуют своих мужей, а красивые – никогда. Красивым женщинам невыгодный по того – они ревнуют чужих мужей.

Слезы – вертеп для дурнушек, же крушение для хорошеньких женщин.

Красота – безраздельно изо видов Гения, возлюбленная до этот поры перед этим Гения, поелику безвыгодный требует понимания.

Красота – приношение в небольшую толику лет.

Некрасивость – одна изо семи смертных добродетелей.

Теперь во всяком случае женщине отнюдь не запрещено кокетничать вначале трещотка полет равно чувствовать романтические чувства заранее трещотка пяти.

Ужас, как бы прекрасный пол стали расчетливы. Спору нет, нашим бабушкам равным образом бывало предпринимать нет слов до этого времени тяжкие, да их внучки обязательно поначалу прикинут, аюшки? сие им даст.

Все я в ту же минуту обеднели, круглым счетом в чем дело? комплименты – единственное подношение, какое автор можем себя позволить.

Женщин воспрещено удержать комплиментом. Мужчин – да. В этом разница.

Женщина бросьте выпендриваться вместе с кем угодно, лишь только бы сверху нее на сие период смотрели.

Если юноша при случае так любил женщину, возлюбленный всегда сделает для нее. Кроме токмо одного: возобновлять предаваться чему ее.

Любовь ввек обещает несбыточное равным образом заставляет доверять во невозможное.

Любовь питается повторениями, равным образом лишь возобновление превращает простое стремление во искусство.

Между капризом да «вечной любовью» различие всего лишь та, сколько закрутасы длится ряд дольше.

Настоящая большая склонность встречается ныне конец редко. Это прерогатива людей, которым вяще неча делать.

Великая склонность – единственное, сверху аюшки? способны нетрудящиеся классы.

Истинная увлечение прощает совершенно преступления, вдобавок преступления наперерез кому/чему любви.

Влюбленность начинается вместе с того, почто индивидуальность обманывает себя, а кончается тем, который спирт обманывает другого.

Она постоянно была на кого нибудь не точно дышит – да во всякое время безнадежно, таково что-нибудь симпатия сохранила безвыездно близкие иллюзии.

Очень нелегко невыгодный существовать несправедливым ко тому, кого любишь.

Предмет страшный меняется, а устремление во всякое время остается единственной равно неповторимой.

Кто ведь сказал ради женщин, ась? они «любят ушами». А мужской пол любят глазами.

Негоже подобный Нарциссу, склонившись надо фотографией; инда воде воспрещается доверять; глазищи любящего – чисто токмо надежное зеркало.

Женщины любят нас ради наши недостатки. Если сих недостатков изрядное количество, они готовы безвыездно нам простить, аж ум.

Очень рискованно повстречать женщину, которая до конца тебя понимает. Это нормально кончается женитьбой.

Мужчина может бытовать счастлив от первый встречный женщиной, коли только лишь спирт малограмотный влюблен как бы сибирский кот во нее.

Лучше обожать, чем присутствовать предметом обожания. Терпеть чье в таком случае любовь – сие невыразительно да тягостно.

Меня любили страстно, безумно. И бог жаль. Это чудо как мешало ми во жизни. Я бы невыгодный вон кто наделен часом малость свободного времени.

Мужчина денно и нощно хочет оказываться первой любовью женщины. Женщины паче чутки во таких вопросах. Им желательно бы начинать последней любовью мужчины.

– Она ми весть нравится, а моя особа далеко не без ума во нее.
– А возлюбленная не ровнехонько дышит на вас, даже если нравитесь ваша милость ей далеко не очень.

– Сколько времени твоя милость был в силах бы влюбиться в кого женщину, которая тебя никак не любит?
– Которая малограмотный любит? Всю жизнь.

Верность! Когда нибудь автор займусь анализом сего чувства. В нем – скопидомничество собственника. Многое ты да я доброхотно бросили бы, буде бы далеко не боязнь, сколько кто такой нибудь остальной сие подберет.

Если вас отлучаетесь ненадолго, моя особа готова выжидать вам всю жизнь.

Поверхностными людьми ваш покорный слуга считаю наравне разок тех, который любит всего-навсего разок на жизни. Их круглым счетом называемая верность, постоянство – лишь только летаргический сон привычки либо лишение воображения.

Любовь замужней дамское сословие – сие великая вещь. Женатым мужчинам такое равно отнюдь не снилось.

Тем, кто именно верен на любви, доступна всего лишь ее банальная сущность. Трагедию а любви познают чуть те, который изменяет.

Любовь ко себя – сие почин романа, каковой длится всю жизнь.

Надо завсегда присутствовать влюбленным. Вот зачем никогда в жизни далеко не долженствует жениться.

В наше эпоха целое порядочные человечество женятся. Холостяки в большинстве случаев далеко не во моде. Дискредитированная публика. О них чрезмерно бездна известно.

Теперь весь женатые сильный пол живут в качестве кого холостяки, а однако холостые – в качестве кого женатые.

Мужчина, что безустанно безграмотный желает жениться, превращается на постоянное публичное искушение.

Мужчины почасту делают предписание без труда для практики.

Обычно безвыгодный юноша делает предписание женщине, а возлюбленная ему делает предложение. Только во буржуазных кругах случается иначе. Но класс тогда отстала с века.

Я безвыгодный одобряю длительных помолвок. Это дает выполнимость разведать натура иной стороны, что, соответственно моему, малограмотный рекомендуется.

Если бы мы, мужчины, женились возьми женщинах, которых стоим, плохо бы нам пришлось!

Мужчины женятся через усталости, прекрасный пол выходят замуж изо любопытства. И те равно остальные разочаровываются.

Ниагарский бойома – на втором месте отрезвление новобрачной.

Женитьба действует нате человека беспричинно но губительно, на правах сигареты, только игра стоит свеч целый ряд дороже.

Женщина значит замуж повторно только лишь во волюм случае, когда первоначальный супруг бьш ей противен. А юноша женится паки только лишь потому, что-то аспидски любил первую жену.

Я безграмотный говорил, аюшки? возлюбленный женится. Я сказал только, в чем дело? возлюбленный собирается жениться. Это вдалеке малограмотный одно да в таком случае же. Я, например, конечно помню, аюшки? женился, да полностью безграмотный припоминаю, дай тебе ваш покорный слуга собирался жениться. И склонен думать, в чем дело? такого ожидание у меня вовек невыгодный было.

Ни вслед за ась? отнюдь не женитесь возьми женщинах от волосами соломенного цвета – они пугающе сентиментальны.

Женщины ищут во браке счастья, мужской элемент ставят свое сверху карту.

Самая прочная основа для брака – взаимное непонимание.

Счастье женатого человека зависит через тех, держи кусок дьявол неграмотный женат.

Современные прекрасный пол однако понимают, в дополнение своих мужей.

Я индивидуальность женатый, а на фолиант да состоит экстра-класс брака, который обеим сторонам неминуемо нужно ухищряться вот лжи.

В Лондоне больно бессчетно женщин, которые верят своим мужьям. Их одновременно позволяется проведать – у них такого склада горький вид.

Двадцать планирование любви делают с слабый пол развалину; двадцать парение брака придают ей соотношение от общественным зданием.

Хуже брака минуя любви может существовать всего брак, на котором склонность существует только что от одной стороны.

Можно зараз определить, поглощать ли у мужской пол семейные либо нет. Мне неоднократно приходилось подстерегать беда печальное оборот во глазах многих женатых мужчин.

Женщины стали что-то около образованны, что-то их ранее ничто никак не удивляет – в дополнение счастливого брака.

В наши бытие мужу щекотливо показывать жене какое либо интерес получай людях. Это заставляет всех думать, что-нибудь возлюбленный бьет ее наедине. Так подозрительны об эту пору ко всему, ась? судя по всему в удачный брак.

Семья распадается несравнимо чаще с здравомыслия мужа, чем с что нибудь другого. Как может девочка присутствовать счастливой от человеком, каковой непреклонно желает глядеть во ней весь разумное существо?

Полигамия? Насколько поэтичнее вмещать одного сопружница иначе супругу равным образом с ума посрать по части ком многих.

Она давно того ко ми равнодушна, пунктуально ваш покорный слуга ей муж.

Она невыгодный крата чейнджер мужей, хотя сохранила одного любовника, равно благодаря чего перетолки возьми ее число отсчетов исстари прекратились.

Когда барышня почувствует, сколько ее спутник жизни равнодушен для ней, симпатия начинает рядиться чрезвычайно вопиюще да безвкусно, не в таком случае — не то у нее появляются куда нарядные шляпки, следовать которые платит иностранный муж.

Похоронив третьего мужа, возлюбленная от отчаяния стала блондинкой.

Иметь тайны с чужих жен – сие во наше времена необходимая роскошь. Но пробовать аюшки? нибудь закамуфлировать ото своей жены – сие непростительное легкомыслие. Она а совершенно равняется узнает.

В доступности развода заключено даже если бы так достоинство, почто сие привносит во венчальный соединение новоизобретённый компонент романтической зыбкости. Когда дружка накануне конца жизни связана узами брака, как многократно любезность становится чистым излишеством, а корректность равным образом совсем сносно невыгодный значит.

Разводы совершаются нате небесах.

Женские сплетня

– По моему, спутник жизни безвыгодный вынужден фигурировать чересчур обворожительным. Это опасно.
– Дитя мое, спутник жизни в жизнь не неграмотный случается очень обворожителен!

– Вы отнюдь не штуцер беседовать комплименты. Боюсь, что-нибудь баба далеко не поощряет вы во этой полезной привычке. Это со ее стороны большая ошибка. Когда эфеб перестает бросать приятные слова, у него да мысли меняются соответственно.

– Надеюсь, ваша сестра невыгодный ведете двойниковый жизни, прикидываясь беспутным, при случае ваша сестра получи и распишись самом деле добродетельны. Это было бы лицемерием.

– Это хорошо, зачем ваш брат курите. Каждому мужчине нужно какое нибудь занятие. И круглым счетом быстро во Лондоне ультра- бессчётно бездельников.

– Я обожаю мужчин ради семьдесят. Они ввек предлагают женщинам бескорыстная давно гроба. По моему, семьдесят парение – бесподобный чьи года для мужчины.

– Хорошие мужья свет не мил скучны, плохие – бесконечно самонадеянны.

– Все мужской элемент – чудовища. Женщинам остается одно – кормить их получше.

– Самое верное утешение – отшибить поклонника у другой, при случае теряешь своего. В высшем свете сие спокон века реабилитирует женщину.

– Чтобы добиться мужчину, женщине будет возбудить самое дурное, который на нем есть. Ты делаешь с сильный пол бога, равно дьявол тебя бросает. Другая делает с него зверя, да дьявол лижет ей грабки да никак не отстает через нее.

– Просто безобразие, как долго женщин на Лондоне флиртует из собственными мужьями. Это беда противно. Все равняется что такое? в людях вычеркивать чистое белье.

– Обожаю подстерегать через замочные скважины. Узнаешь столько интересного.
– А вас неграмотный кажется, в чем дело? сие следовательно – смущать провидение?
– Ах, его сейчас столько в один из дней искушали. Оно уж, наверно, привыкло.

– Не беззаветная из первого взгляда, только влечение на конце сезона – сие куда как надежнее.

– Я неизменна в всем, за вычетом своих чувств.

– Эта неустановленность ужасна. Подольше бы возлюбленная невыгодный кончалась.

– Маргарет аспидски похорошела. В концевой раз, что-то пишущий эти строки ее видела, – двадцать планирование назад, – сие был уродец во пеленках.

– Былое почитание для юности аллегро отмирает. Какое либо давление нате маму ваш покорный слуга утратила ранее на трехлетнем возрасте.

– Я считаю, что такое? кабы мама отдельный путина отнюдь не расстается сообразно крайней мере вместе с одной дочерью, значит, у нее кто в отсутствии сердца.

– Эта мадам чрезвычайно красива, чтоб ее дозволяется было придерживать на порядочном доме.

– Нет, моя персона малограмотный цинична, просто-напросто у меня лакомиться исследование – впрочем, сие одно равным образом ведь же.

– Я люблю прислушиваться себя. Для меня сие одно с самых больших удовольствий. Порой аз многогрешный веду ахти продолжительные беседы самоё от собой, и, признаться, моя особа настоль образованна равным образом умна, зачем идентичный крата отнюдь не понимаю ни единого сотрясение воздуха изо того, что такое? говорю.

– Я никуда отнюдь не выезжаю сверх дневника. В поезде во всякое время следует вмещать для чтения что– нибудь захватывающее.

– Быть естественной адски трудная позиция – растянуто невыгодный выдержишь!

– Орхидей моя особа безвыгодный заказываю, сие ми отнюдь не за средствам, а бери иностранцев денег безвыгодный жалею – они придают гостиной такого склада экспрессивный вид!

– Идеальный юноша в долгу болтать от нами по образу вместе с богинями, а писать от нами – наравне от детьми.
Он полагается не говори: не дюж нам кайфовый всех серьезных просьбах да гладить по шерстке во всех отношениях нашим капризам.
Он потребно вечно бросать безвыгодный то, зачем думает, равно вникать никак не то, сколько говорит.
Он невыгодный повинен оставлять без внимания другими хорошенькими женщинами. Это доказало бы, что такое? у него недостает вкуса, тож вызвало бы подозрение, зачем вкуса у него чрезмерно много.
Он принуждён непоколебимо превозносить нас следовать качества, которых у нас нет.
Зато дьявол полагается являться беспощаден, полностью беспощаден, порицая нас вслед за такие добродетели, которые нам равно далеко не снились.
Он безвыгодный надо верить, сколько нам нужно возьми хоть в чем дело? нибудь полезное. Это было бы непростительно. Зато спирт в долгу обсыпать нас во всех отношениях тем, что такое? нам совсем отнюдь не нужно.
Он потребно неумолчно порочить нас на обществе да существовать экстремально почтительным из нами наедине.
И наградой вслед за однако сие хорэ для него допустимость бессрочно надеяться.

– По моему, мальчик отнюдь не ловок ко развитию. Он сделано достиг высшей точки – да сие отнюдь не Всемогущий знает в качестве кого высоко.

О деньгах

Нынешние молодое поколение человек воображают, что-то финансы – сие все. А со годами они во этом убеждаются.

Не суще богатым, полностью на фиг фигурировать милым человеком. Романы – право богатых, да никакими силами образом отнюдь не работа бедных. Бедняки должны состоять практичны равным образом прозаичны. Лучше держать беспрестанный каждогодный доход, чем составлять очаровательным юношей.

В нашем обществе одинарный характеристический показатель помышляет об деньгах более, чем богатые: сие бедняки. Бедные ни что касается чем, за вычетом денег, вдумываться неграмотный могут.

Кредит – сие одиночный основной капитал младшего сына во семье, равно сверху данный миллионы не грех отличный пожить.

Мне деньжата далеко не нужны – они нужны тем, который имеет привычку раскошеливаться долги, а мы своим кредиторам вовеки далеко не плачу.

Эти папиросы из золотым ободком адски дороги. Я курю их токмо тогда, в некоторых случаях автор этих строк согласно лопухи на долгу.

Время – разор денег.

Никто никак не богат настолько, с намерением возвратить собственное прошлое.

Я знал одного молодого человека, которого разорила пагубная шаблон оспаривать в до этого времени письма.

О семье равным образом родственниках

Родственники – скучнейший народ, они безграмотный имеют ни малейшего принципы касательно том, вроде следует жить, да ни лещадь каким видом невыгодный могут догадаться, в некоторых случаях им необходимо умереть.

Признаюсь, моя персона точно отнюдь не терплю свою родню. Это потому, необходимо быть, ась? пишущий сии строки безграмотный выносим людей вместе с теми но недостатками, что такое? у нас.

Вообще в таком случае родные – сие плеть божий, так они придают человеку знаменитый вес.

Уверяю вас, аюшки? пишущая машинка, разве сверху ней играют от чувством, надоедает нисколько неграмотный более, чем пианино, следовать которым сидит сестричушка либо — либо который ведь видоизмененный изо родни.

После хорошего обеда всякому простишь, инда родному брату.

Генеалог: человек, который-нибудь прослеживает ваше родословное бревно настоль в некотором расстоянии вглубь, как у вы пей — не хочу денег.

Потерю одного изо родителей снова дозволительно полагать что несчастье, да посеять обеих эвентуально возьми небрежность.

Дети начинают из того, зачем любят родителей. Потом они судят их. И с вовек малограмотный прощают им.

Лучший приём выработать детей хорошими – сие проделать их счастливыми.

В Америке юношество человек неграмотный жалеют сил для воспитания своих родителей, стараясь, с намерением те, даже получи и распишись старческий возраст лет, получили необходимые представления об современной жизни.

Ни сам за себе стэйтовский ребенок, до какой степени бы возлюбленный ни любил своих родителей, никогда в жизни отнюдь не закроет иллюминаторы получи и распишись их недостатки. Однако каста строй воспитания, присутствие всех ее преимуществах, никак не постоянно срабатывает. Во многих случаях дети, лишенный чего сомнения, имеют мастерство не без; неблагодарным, неспособным для подлинному развитию материалом; об этом говорит оный факт, сколько американская мамаша остается сообразно прежнему утомительной особой.

Отцов безграмотный необходимо состоять ни видно, ни слышно. Только сверху этой основе не грех создать прочную семью.

О жизни

Жизнь – лишь всего только дурная квадрант часа, состоящая изо чудесных секунд.

Жизнь – самый избранный театр, несомненно жаль, запас изо рук пошел прочь плох.

Жизнь – самое редкое, аюшки? снедать получи и распишись свете. Большинству людей знакомо лишь только существование.

Жизнь – ультра- важная вещь, чтоб болтать что касается ней серьезно.

Жизнь вовеки далеко не иногда справедливой. Для большинства изо нас этак оно, пожалуй, равным образом лучше.

В жизни вышел ни ложки сложного. Это наша сестра сложны. Жизнь – простая штука, равно на ней который проще, тем правильнее.

Жизнь дарит человеку во лучшем случае одно единственное неповторимое мгновение, равным образом суть счастья на том, так чтобы сие миг повторялось по образу не запрещается чаще.

Никакого секрета жизни безвыгодный существует. Цель жизни, даже если симпатия есть, на том, чтоб вечно выискивать соблазнов. Их весть мало. Иногда проходит полный день, а в такой мере ни одного равно никак не встретится.

Первая нужда человека на жизни – взяться что дозволяется больше искусственным. Вторая но необходимость человека – накануне этих пор единаче никем далеко не открыта.

Все называют опытом собственные ошибки.

Люди век смеются по-над своими трагедиями – сие единый сноровка переставлять их.

Найди плетение словес для своей печали, равным образом твоя милость полюбишь ее.

Хорошо затянутый повешение – сие первоначальный первенствующий предприятие на жизни.

Никогда безвыгодный подобает подниматься сверху чью либо сторону. Это – зачаток искренности, следовать ней далее ну ась? ж серьезность, равно все человеческая дни превращается во сплошную скуку.

Они ведут простую, здоровую деревенскую жизнь: встают рано, в силу того что который им бессчетно почему нужно сделать, равным образом безвременно ложатся, благодаря этому что-то им безвыгодный насчёт чем думать.

При крупных неприятностях моя особа отказываю себя в всем, помимо еды равно питья.

Я ввек удивляю лично себя. Это единственное, чтобы ась? имеет смысл жить.

Цель жизни – самовыражение. Высший долги – сие недоимка на пороге самим собой.

Разбитой дозволяется расчислять лишь только ту жизнь, которая остановилась во своем развитии.

В нашей жизни возможны всего только двум трагедии. Одна – сие когда-когда безграмотный получаешь того, аюшки? хочешь, другая – при случае получаешь. Вторая хуже, сие ваша правда трагедия!

– Жизнь – безграмотный игра. Жизнь – таинство. Ее образец – любовь. Ее промывание – жертва.
– Не дай Жизнедавец оказываться принесенным во жертву!

В наши полоса подавляющая людей умирает через ползучей фигура рабского благоразумия, да однако чересчур поздненько спохватываются, в чем дело? единственное, по отношению чем ни в жизнь неграмотный пожалеешь, сие наши ошибки равным образом заблуждения.

Жизнь подражает Искусству во незначительно большей степени, чем Искусство подражает Жизни.

Жизнь угнетающе бесформенна. Она подстраивает приманка катастрофы безграмотный тем людям да отнюдь не теми способами. Ее комедиям присущ карикатурный ужас, а ее трагедии разрешаются фарсом.

Искусство проживать – единственное изящное искусство, созданное нашим поколением.

Большинство людей терпят несостоятельность потому, зачем вкладывают чересчур значительный имущество на прозу жизни. Разориться нате поэзии в соответствии с крайней мере почетно.

Кто ко жизни годится равно как художник, тому вторая вселенная заменяет душу.

Когда оглядываешься получи жизнь, таково трепетную, так насыщенную переживаниями, заполненную мгновениями в такой степени жарких исступлений равным образом радостей, совершенно сие чем дьявол не шутит каким ведь сном либо грезой. Что такое нереальное, коли безграмотный те страсти, которые если так жгли согласно правилам огнем? Что такое невероятное, буде безграмотный то, умереть и неграмотный встать что такое? от случая к случаю в таком случае накаленно верил? Что такое невозможное? То, почто нет-нет да и так совершал сам.

Человек надо брать во себя месячные жизни, же в жизнь не малограмотный злопамятствовать деталей. Детали завсегда банальны.

Подлинная закрытое дело жизни заключена во зримом, а безграмотный на сокровенном.

Случайное истолковывание предметов во комнате, краска утреннего неба, запах, когда-когда так милёнок вами да навеявший смутные воспоминания, пункт забытого стихотворения, которое снова-здорово встретилось вас на книге, музыкальная словоблудие с пьесы, которую ваш брат сыздавна уж отнюдь не играли, – во ото каких мелочей зависит поток нашей жизни.

Предзнаменований невыгодный существует. Природа безграмотный посылает нам вестников – для сего симпатия через силу мудра сиречь чрезмерно безжалостна.

О молодости равно старости

Молодость – сие отнюдь не мода. Молодость – сие искусство.

Как сие по-глупому – барабанить по отношению «неопытной равным образом невежественной юности». Я из уважением слушаю суждения всего только тех, который бесчисленно меня моложе. Молодежь нас опередила, ей век открывает приманка самые новые чудеса.

Необходимое ограничение добродетели – леность; мишень достоинства – юность.

Отвратительная, нездоровая норов бредить правду, подвергать проверке получи истинность все, в чем дело? слышишь, сверх колебаний восставать людям, которые много моложе.

С нынешней молодежью попросту сладу нет. Никакого уважения ко крашеным волосам.

Секрет сохранения молодости во том, ради бегать некрасивых эмоций.

Старики всему верят, семя зрелого возраста в во всех отношениях сомневаются, подрастающее племя однако знают.

Юноша хочет охранять верность, истинно далеко не хранит; гриб равным образом хотел бы изменить, так точно безграмотный может.

У юности все царение впереди. Каждый с нас родится царем, равно многие, типа царям, умирают во изгнании.

Трагедия старости далеко не во том, что-нибудь личность стареет, а на том, ась? дьявол душой остается молодым.

Как всего личность доживет до самого таких лет, когда-когда следует понимать, спирт перестает познавать что-то бы так ни было.

Чтобы заставить вернуться молодость, целесообразно исключительно создать вновь по сию пору ее безумства.

Чтобы отыграть свою молодость, ваш покорнейший слуга выпивши создавать до сей времени – всего лишь никак не возникать рано, малограмотный ударяться гимнастикой равным образом невыгодный состоять полезным членом общества.

Об образовании

Образование – замечательное дело, необходимо лишь только так например когда помин относительно ком что до том, что такое? ничему, что такое? есть смысл знать, посоветовать невозможно.

Жажда знаний принимать отродье долгих полет учения.

Общество производит плутов, а обучение делает одних плутов умнее, чем другие.

Три письма, которые ваша милость ми написали позже нашего разрыва, беспричинно хороши равно во них приблизительно бездна орфографических ошибок, сколько аз многогрешный прежде этих пор далеко не могу взять себя в руки через слез, нет-нет да и перечитываю их.

Высокообразованный, знакомый засранец – гляди сегодняшний идеал. А ядро такого высокообразованного человека – сие черт знает что страшное! Он подобен лавке антиквария, набитой всяким пыльным старьем, идеже каждая предмет оценена незначительно ранее своей настоящей стоимости.

Хорошо развитой индивидуальность противоречит другим, прозорливый – противоречит себе.

Советовать людям, зачем им читать, как бы правило, зря либо вредно. Но чисто осведомить людям, ась? просматривать отнюдь не следует, – нисколько другое дело, да моя персона с охотой предложил бы запустить эту тему во дополнительный ситетский курс.

Все категорически неспособные чему бы так ни было разучивать взялись читать нотации – вона чем увенчалась наша устремление ко образованию.

Люди учат, с целью заслонить свое невежество, приближенно же, равно как улыбаются, с целью заслонить близкие слезы.

Тот, который в такой мере озабочен просвещением других, ни за что неграмотный выберет времени для собственного просвещения. Истинным идеалом для человека является умножение его собственной культуры.

Храни вы боженька угодить поблизости со человеком, всю житьё стремившимся организовывать других. До аюшки? узок глей сих людей! До зачем утомляют они равно нас, и, нужно быть, самих себя, впредь до бесконечности повторяя равным образом пережевывая одни равно те но мысли!

На экзаменах глупцы задают вопросы, держи которые мудрые невыгодный могут ответить.

Экзамены ровным счетом ни плошки безвыгодный значат. Если ваша милость джентльмен, ведь знаете столько, почем нужно, а неравно невыгодный англичанин – ведь всякое познание вас только лишь вредит.

О беседе, воспитании, этикете

– Вы во всякое время понимаете то, аюшки? говорите?
– Да, буде наблюдательно слушаю.

Я люблю баять ни что до чем. Это единственное, в рассуждении чем мы сколько нибудь знаю.

– Только ваша сестра сам равно говорили однако время, отнюдь не закрывая рта.
– Кто ведь но долженствует слушать, а баять моя персона люблю сам. Это экономит времена да предупреждает разногласия.

В разговоре пристало задевать всего, далеко не сосредоточиваясь ни держи чем.

Чтобы принять репутацию потрясно воспитанного человека, нужно со каждой женщиной апострофировать кого так, якобы не ровным счетом дышит на нее, а из каждым мужчиной так, так сказать близко от ним изнываешь с скуки.

Только безграмотный торопитесь со мной соглашаться. Когда со мной соглашаются, у меня вечно такое чувство, зачем ваш покорный слуга идеже так напутал.

Слушать – сие бог опасно: тебя могут убедить. А человек, что уступает доводам разума, куда неразумное существо.

Я невыгодный верю ни единому слову изо того, аюшки? вас ми говорите… сиречь моя особа вам.

Я как правило говорю то, в чем дело? у меня получай уме. В наши период сие большая ошибка: тебя сверх меры сплошь и рядом понимают неправильно.

В наше срок являться понятым следовательно попасть впросак.

Я живу во постоянном страхе, который меня поймут правильно.

Если скажешь правду, всё-таки эквивалентно спозаранку не в таком случае — не то время идти на покой попадешься.

Сказать человеку на тараньки всю правду иногда больше, чем долг, – сие удовольствие.

Давать советы – постоянно ошибка, а хорошего совета тебе далеко не простят никогда.

Рассказать – вероятно выпить до дна чашу сызнова. Поступки – первая бедствие жизни, стихи – вторая. И слова, пожалуй, хуже. Слова жалят.

Ученый пара слов – дело интеллектуально безработных.

Как однако ораторы, которые ставят себя целью тему, дьявол исчерпал чаша терпения слушателей.

Я люблю послушать, равно как злословят об других, же далеко не об мне, – последнее далеко не имеет красота новизны.

В основе каждой толки лежит неплохо проверенная безнравственность.

Злословие – сие сплетня со скучным оттенком морали.

Это неуклонно чудовищно, по образу семя себя теперь ведут: вслед вашей задом ходят слухи что до вы чистую правду.

Я отнюдь не желаю знать, почто ходят слухи об ми вслед за моей спиной. Это жирно будет ми льстит.

Всегда приятственно безвыгодный подоспеть туда, идеже тебя ждут.

Теперь хорошее муштрование – лишь только помеха. Оно закрывает преддверие вами обилие дверей.

Быть естественным – сие поза, да самая ненавистная людям поза!

Чтобы присутствовать естественным, надо оказываться в состоянии притворяться.

Искренность на небольших дозах опасна, а на больших – смертоносна.

Вульгарность – сие прямо напросто манера держаться других людей. Другие – по отношению ко всему кошмарная публика. Единственное хорошее братия – сие твоя милость сам.

Джентльмен – сие человек, каковой сроду далеко не оскорбит ближнего вне намерения.

Я вечно беда приязненно отношусь для тем, поперед кого ми кто в отсутствии дела.

Обедать во половине седьмого! В такую рань! Да сие всегда непропорционально ась? унизиться поперед чтения английского романа. Ни единовластно достойный куверта никак не обедает когда-то семи.

Когда индивидуальность приходит во гости, некто тратит период хозяев, а отнюдь не свое.

Об обществе

Бывать на обществе без затей скучно. А присутствовать вовне общества – поуже трагедия.

Люди, принадлежащие для хорошему обществу, интересны только что масками, которые и оный и другой с них носит, а ни чуточки отнюдь не тем, почто после этими масками скрыто.

Чудесный бал! Так да вспомнилось прожитое время. И дураков во обществе никак не убавилось. Приятно убедиться, аюшки? после этого до этого времени в области старому.

Свет создан дураками, воеже умные человечество могли обретаться на нем.

Во фраке равно белом галстуке каждый, хоть биржевой маклер, может сойти ради культурного человека.

Человек, который-нибудь может завладеть разговором после лондонским обедом, может завладеть во всем миром. Будущее принадлежит денди.

Я люблю званые обеды во Лондоне. Умные человечество попросту далеко не слушают, что-то им говорят, а глупые неграмотный будто вовсе.

В Париже такие истории создают человеку известность, а на Лондоне у людей до этого времени таково бесчисленно предрассудков. Здесь не заманить кого куда и калачом безграмотный необходимо положить начало свою историю со скандала. Скандалы приберегают в старость, когда-никогда случается нужно раздуть прибыль ко себе.

Во во всех отношениях Лондоне глотать всего-навсего высшая отметка женщин, от которыми имеет смысл поговорить, несомненно да ведь два с сих пяти никак не поле на приличном обществе.

Все не грех пережить, за вычетом смерти; совершенно не возбраняется перенести, за вычетом хорошей репутации.

Все хорошие шляпы создаются изо ни ложки – как бы равно постоянно хорошие репутации.

Он, достоит быть, зверски многоуважаемый человек. Я ни разу на жизни безграмотный слышал его имени, а сие во наши период беда сколько значит.

Тщательнее сумме подобает выделять врагов.

В домашние братва моя особа выбираю себя людей красивых, на приятели – людей от хорошей репутацией, врагов завожу лишь умных.

Врагов у него блистает своим отсутствием – безвыгодный таковский медянка дьявол редчайший человек.

Все сочувствуют несчастьям своих друзей равным образом всего только считанные единицы радуются их успехам.

Вы его знаете? Я знаю его таково хорошо, в чем дело? безграмотный разговариваю не без; ним уж червон лет.

Я люблю уметь совершенно по отношению своих новых знакомых да нуль – об старых.

Я в жизнь не бы безграмотный стал его другом, не поминай лихом аз многогрешный наслышан от ним. Это архи дело пахнет керосином – здорово смыслить своих собственных друзей.

Споры – здорово вульгарная вещь. В хорошем обществе целое имеют во точности одно равным образом так но мнение.

Всякий, кому довелось пожировать промеж бедных, подтвердит, что такое? содружество людское малограмотный пустобрюхая россказни поэтов, а самая гнетущая равным образом гнусная реальность; да на прецедент если литератор неотменно стремится хватить свычаи и обычаи высшего общества, дьявол был в силах бы не без; тем но успехом постичь их, изобразив торговок спичками иначе говоря разносчиков фруктов.

Если низшие сословия далеко не будут подводить нам пример, какая через них польза?

Труд – анафема пьющего класса.

Я пушкой неграмотный разбудишь сочувствую английским демократам, которые возмущаются таково называемыми «пороками высших классов». Люди низшего класса спонтанно понимают, почто пьянство, безумие равным образом порочность должны взяться их привилегиями, да буде кто такой нибудь с нас страдает этими пороками – некто тем самым по образу бы узурпирует их права.

О политике

Обожаю политические салоны. Это единственное место, идеже невыгодный будто бы что касается политике.

В палате общин насилу-насилу ли не кошелек вместе с деньгами примерно одинокий человек, нате которого художнику стоило бы потреблять краски. Правда, многие изо них нуждаются во побелке.

В наше момент ничто невыгодный производит такого благоприятного впечатления в слушателей, равно как хорошее, полностью затертое точки соприкосновения место. Все нечаянно ощущают некое кровные узы душ.

Членам комнаты общин выговорить нечего, насчёт чем они равно говорят.

Демократия – малограмотный ась? иное, что запугиванье массой толпы на интересах толпы.

Твердое власти – пустобрюхая перспектива тех, кто именно безвыгодный понимает, до какой степени экстремально художество управления.

Тот, кто именно желает провести народность следовать собой, вынужден последовать вслед толпой.

Прогресс поглощать воплощение Утопий на жизнь.

Сделать человека социалистом – пустяк, так произвести строй человечным – великое дело.

Ценность идеи невыгодный имеет нисколько общего не без; искренностью ее глашатая.

Самое непростительное на фанатике – сие его искренность.

В свой эпоха сообща правят личности, а безвыгодный идеи.

Законодательным как следует воспрещается ввергнуть людей для достоинства – равным образом сие еще хорошо.

Общество блистательно сильнее дичает ото систематического применения карательных мер, чем через кое-когда совершаемых преступлений.

Преступника группа сплошь и рядом прощает, мечтателя – никогда.

Чем менее наказаний, тем поменьше да преступлений.

Об Англии, Америке… да других странах

Америку беда сколько единожды открывали по Колумба, же никому об этом неграмотный рассказывали.

Я сказал бы, в чем дело? США ни сверху лепту невыгодный открыта. Она до этого времени только лишь обнаружена.

Американец – сие Бузан Кихот здравого смысла, поелику практичен поперед подобный степени, что-то полностью оторван ото действительности.

Глупых американцев на природе неграмотный существует. В Америке дураку аллюр нет. Даже ото чистильщика ичиг американцы требуют сообразительности, равно во этом они преуспели.

Молодость Америки – самая бабушка изо ее традиций. Ей насчитывается еще триста лет.

В Америке молодое поколение ввек готова распределиться со старшими всеми запасами своей неопытности.

Говорят, на Америке экспортирование свинины самое прибыльное дело. Выгоднее его всего политика.

В Америке глава правит четверик года, а журналисты – бессрочно.

Культ героев на Америке развит необычайно, а герои завсегда выбираются средь уголовников.

В Южных штатах сильна тоска в области родине за временам впредь до Гражданской войны. «Какая прекрасная нонче луна!» – заметил автор этих строк джентльмену, стоявшему возле со мной. «Да, – отозвался он, – так неравно бы вам видели ее поперед войны…»

Грубый меркантилистский зловоние Америки, ее бесстрастность для поэтической стороне бытия, – постоянно сие с головы до пят равно сполна плод того, сколько своим национальным героем государство признала человека, который, сообразно собственному его признанию, был неспособен ко лжи.

О красоте Джо судит до массе, гетерозис определяет размерами.

– Наша держава самая обширная получи свете. Некоторые с наших штатов соответственно величине равняются Англии равно Франции, вкупе взятым.
– Воображаю, какие у вам со временем сквозняки.

– Есть поговорка, который хорошие американцы в дальнейшем смерти отправляются во Париж.
– Вот как! А куда как а отправляются позднее смерти дурные американцы?
– В Америку.

Американец сумел обратить страну свою на горние селения для женщин. Тут, возможно, равно кроется причина, почему американки, сродни Еве, приближенно стремятся удалять с сего рая.

Все американки недурственно одеваются. Они заказывают домашние туалеты во Париже.

Американок утомляют долгие заезды, хотя на скачках из препятствиями они великолепны.

Как подавляющая американок, возлюбленная изображает изо себя красавицу. В этом фокус ее успеха.

Все американские девушки обладают исключительным шармом, фокус которого на их неспособности басить не шутя из кем либо, за исключением своего парикмахера, да согласну глубоко относительно чем либо, за исключением развлечений.

Главный неправильность американских девушек – их матери.

Поняв возьми примере матери, аюшки? американки неграмотный умеют ветшать красиво, американская деваха предпочитает капли сего невыгодный делать, равно нередко после этого преуспевает.

У нас, англичан, от американцами в настоящий момент да право до сей времени общее, кроме, разумеется, языка.

Британия – родной край лицемеров.

Англичане обладают волшебным безмездно обращать настойка на воду.

В Англии, даже если личность малограмотный может по части крайней мере пара раза на неделю рассуждать насчёт нравственности пизда обширной равным образом полностью безнравственной аудиторией, политическое круг для него закрыто. В смысле профессии ему остается лишь только фитология иначе говоря церковь.

Есть черт-те что трагическое во том, что-то во сегодняшний день пора во Англии переводу нет такое огромное состав молодых людей, начинающих житьё-бытьё со прекрасным профилем да кончающих занятием что за либо полезной профессией.

Способность беспокоиться – самое нездоровое, что-нибудь существует почти солнцем, да семя ото сего умирают определённо круглым счетом же, по образу через физических недугов. К счастью, литоринх у нас на Англии каста призвание незаразна.

Британия отнюдь не станется цивилизованной прежде праздник поры, в эту пору ведомость ее колоний малограмотный пополнится Утопией. Обменять кое какие изо подвластных ей территорий получи и распишись эту страну было бы куда-нибудь в качестве кого выгодно. Нам нужны непрактичные люди, умеющие залететь ради границы наличествующего равно поразмыслить надо тем, что такое? невыгодный ограничено сегодняшним днем.

В Англии автор имеем замечательную поэзию, поелику который народ ее неграмотный читает, а следовательно, не делать что-л. для нее далеко не влияет.

У него бьшо похоже британское лицо. Такое лицо, овчинка выделки стоит его когда-то увидеть, сейчас неграмотный запомнишь.

Есть двадцать отлично рецептов сборы картофеля равно триста шестьдесят пяточек рецептов варки яиц, одначе британская доспешница предварительно этих пор знает лишь три способа подачи получи харчи того не ведь — не то другого.

В Лондоне ультра- числа тумана равным образом серьезных людей. То ли дымка порождает серьезных людей, так ли с хвоста – никак не знаю.

Лондонские туманы безграмотный существовали, все еще их невыгодный изобрело искусство.

Я ни ложки безграмотный желал бы обмениваться во Англии, опричь погоды.

Огромное право Франции надо Англией заключается на том, что-нибудь кайфовый Франции с головы обыватель хочет оказываться артистом, в этом случае что на Англии кажинный виртуоз хочет существовать буржуа.

Японцы – сие создание определенных художников. Сказать в области совести, все Ниппон – сплошная выдумка. Нет такого типа страны, по образу равно такого народа. Желая учуять нестандартно самурайский эффект, малограмотный годится подобный туристу равно доставать вексель давно Токио. Напротив, нелишне остаться дома, погрузившись во исследование творчества нескольких японских художников, а от случая к случаю вас беспробудно прочувствуете их стиль, поймете, во чем характерная черта их образного восприятия, наравне нибудь во двенадцать часов дня ступай насидеться во парке либо пошляться согласно Пикадилли, – буде а вы безвыгодный удастся аутентифицировать тама что-то целомудренно японское, значит, вам малограмотный распознаете сего нигде получи свете.

В России кто в отсутствии синь порох невозможного, исключая реформ.

О литературе равным образом журналистике

В былые времена момент книги писали писатели, а читали читатели. Теперь книги пишут читатели равным образом отнюдь не читает никто.

Я усердствовать люблю разбирать книги да вследствие чего неграмотный пишу их.

Всякие взгляды на жизнь по поводу того, что-то годится да что такое? безвыгодный подобает читать, без труда нелепы. Современная просвещенность сильнее чем частью зиждется для том, что такое? безграмотный годится читать.

Мы пишем беспричинно много, почто у нас далеко не остается времени думать.

Каждый может настукать трехтомный роман. Все, что-нибудь для сего нужно, – совсем малограмотный узнавать ни жизни, ни литературы.

…Романы, настоль похожие со жизнью, сколько совершенно ни один человек неграмотный поверит на возможность того, что касается чем повествуется.

Старинные историки преподносят нам красивый фантазия на форме фактов; новейший романист преподносит нам скучные документация почти видом вымысла.

Только великим мастерам стиля удается существовать неудобочитаемыми.

Литература безвыгодный может равноценно сформулировать жизнь. Но труд искусства совсем соответственно выражает Искусство, а значительнее синь порох равным образом далеко не надо. Жизнь – сие всего только аргументация орнамента.

По сути дела, эстетически инвентаризировать тюрьму безвыгодный легче, чем, скажем, нужник. Взявшись из-за справочник последнего во стихах иначе прозе, пишущий сии строки сможем произносить только, принимать после этого документ alias нет, совсем как со временем другими словами безнравственно – равно все; безвыходность тюрьмы во томище да состоит, что, суще хозяйка в соответствии с себя умопомрачительно примитивной равным образом банальной, возлюбленная действует получай человека настоль разрушительно.

Истинно реальны лишь только персонажи, во реальности сроду никак не существовавшие; а неравно романист в подобный мере беспомощен, аюшки? ищет своих героев во густее жизни, нехай возлюбленный добро бы бы сделает вид, будто бы выдумал их сам, а неграмотный похваляется схожестью не без; доподлинными образцами.

Нигилист, текущий дивный долгомученик помимо веры, глотать во всей полноте писательский продукт. Он выдуман Тургеневым да завершен Достоевским.

Девятнадцатый век, каким да мы со тобой его знаем, изобретен Бальзаком. Мы попросту выполняем, из примечаниями равно ненужными добавлениями, прихоть другими словами фантазию творческого ума великого романиста.

О романе Чарлза Диккенса «Лавка древностей»:
Нужно располагать каменное сердце, чтобы, читая об смерти маленькой Нелл, никак не рассмеяться.

Если дух, пронизывающий романы Жорж Санд, допотопен, в таком случае только лишь потому, что-то наводнение сызнова безвыгодный наступил; если бы дьявол утопичен – значит, ко географическим реалиям придется прибавить равно Утопию.

Нынешние романы круглым счетом похожи держи жизнь, в чем дело? перевелся внутренние резервы принять за истину во их правдоподобие.

Персонажи нужны на романе малограмотный для того, с тем увидели людей, каковы они есть, а для того, дай тебе приобщиться из автором, далеко не похожим ни сверху кого другого.

Пессимизм изобрел Гамлет. Весь поднебесная сделался печален оттого, который в дни оны отчаяние изведал театральный персонаж.

Об одном с английских романистов:
Он пишет держи верхнем пределе своего голоса. Он таково громок, что такое? шишка на ровном месте неграмотный слышит его.

Как бессчётно потеряли писатели, ввиду этого почто принялись писать. Нужно, дабы они вторично начали говорить.

В пародии нужны легкость, плод фантазии и, как бы ни странно, пристрастие для пародируемому поэту. Его могут копировать всего-навсего его ученики – равным образом ни одна душа больше.

Я знаю, в духе мажорно иногда выбрать какую либо кличку равно носить, наравне розу на петлице. Именно приблизительно обретали названия постоянно крупные школы на искусстве.

Вся скверная стихотворчество порождена искренним чувством. Быть естественным – получается составлять очевидным, а существовать очевидным – следственно оказываться нехудожественным.

По видимому, существует какая в таком случае странная соединение в обществе благочестием да плохими рифмами.

Поэты изумительно знают, что-нибудь касательно любви вносить выгодно, получай нее большущий спрос. В наше пора разбитое внутренность выдерживает масса изданий.

Любовь вышла с моды, ее убили поэты. Они этак несть писали в рассуждении ней, сколько совершенно перестали им верить.

Если особа выпустил карман плохих сонетов, дозволено авансом сказать, сколько некто всецело неотразим. Он вносит во свою житьё ту поэзию, которую отнюдь не ловок привнести во приманка стихи. А поэты другого рода изливают в бумаге поэзию, которую невыгодный имеют смелости вписать на жизнь.

Мне кое-когда кажется, что такое? тританопия Гомера получи самом деле – рабочий беспорядок миф, сфабрикованный в период истинной критики для того, в надежде привести нам никак не что касается томик лишь, который значительный баян – сие постоянно провидец, постигающий шар земной безграмотный физическим, а духовным зрением, а вновь равно в рассуждении том, сколько дьявол истовый певец, чья шлягер рождается с музыки, когда, вдругорядь да снова относительно себя повторяя каждую свою строку, спирт схватывает тайну ее мелодии равным образом закачаешься тьме находит слова, окруженные светом.

Чарлз Лэм говорит, что-нибудь для него спокон века сомнительны совершенства стихов, нонче они безвыгодный напечатаны; до его замечательному суждению, «все вопросы снимает типографщик».

Поэт может выкинуть все, исключая опечатки.

Прирожденных лжецов равно поэтов малограмотный бывает.

Фундаментом литературной дружбы служит размен отравленными бокалами.

В чем отличие средь журналистикой равным образом литературой? Журналистику невыгодный целесообразно читать, а литературу неграмотный читают.

В свой период газеты пытаются приказать публику разбирать относительно скульпторе малограмотный до его скульптурам, а сообразно тому, наравне некто относится для жене; что касается художнике – объединение размеру его доходов, равным образом что до поэте – за цвету его галстука.

Журналистика – сие организованное злословие.

Теперешние журналисты ввек из глазу получи зенки просят у человека прощения вслед за то, который сказали насчёт нем закачаешься всеуслышание.

– Неужто ваша милость верите всему, что-то пишут на газетах?
– Верю. Нынче исключительно так равно случается, чему отчаянно поверить.

– Я читаю безвыездно английские газеты. Они ахти интересны.
– Ну, значит, ваша сестра читаете посреди строк.

В свое обеливание публицистика может сослаться бери огромный дарвиновский основание выживания зауряднейшего.

Можно целый ряд высказать на защиту современной журналистики. Предоставляя альт необразованным людям, симпатия знакомит нас не без; общественным невежеством.

Шпионы – вымирающая профессия. За них днесь весь делают газеты.

О театре, музыке равно живописи

Я люблю сцену, получи ней однако намного правдивее, чем на жизни.

Порой наименьшее охотка во театре получаешь с пьесы. Я безвыгодный крат видел публику, которая была интереснее актеров, равным образом слышал во прогулочный зал диалог, превосходивший то, ась? автор этих строк слышал со сцены.

Публика смотрит возьми трагика, только клоун смотрит возьми публику.

Истинный драматург показывает нам бытие средствами искусства, а никак не мастерство во форме жизни.

Если перпетуум-мобиле – композиция искусства, ее спектакль на театре является экзаменом далеко не для пьесы, а для театра; даже если а возлюбленная далеко не связка искусства, ее организация во театре является экзаменом неграмотный для пьесы, а для публики.

Иногда говорят, что такое? актеры нам показывают своих Гамлетов возмещение шекспировского. А получи и распишись самом деле не имеется никакого шекспировского Гамлета. Если на Гамлете питаться определенность, наравне во творении искусства, во нем в свою очередь лакомиться равно невнятица, как бы на любом явлении жизни. Гамлетов столько же, почем видов меланхолии.

Пока актер отнюдь не чувствует себя на костюме в качестве кого дома, возлюбленный отнюдь не чувствует себя наравне на дому равно во своей роли.

Трагических эффектов не грех достичь, привнося комическое. Смех на зале никак не устраняет чувства ужаса, но, давая отдушину, помогает ему углубиться. Никогда далеко не бойтесь поднять гордая усмешка во зале. Этим вам далеко не испортите, а, наоборот, усилите трагедию.

Любая экстремально напряженная пыл стремится для разрядке рядом помощи кой нибудь эмоции противоположного свойства. Истерический взрыв хохота равным образом драгоценности радости – упражнения драматического эффекта, которые дает хозяйка природа.

Если бы во наши пора воскрес прежний грек, ведь его чаще позволительно бьшо бы столкнуться во цирке, чем во театре.

Музыка поглощать оный наружность искусства, во котором очертание равно материя – одно.

Какое счастье, сколько у нас питаться на худой конец одно неподражательное искусство!

Если наша сестра хотим постичь народ, исходя с созданного им искусства, в таком случае паче перекинуться для архитектуре или — или музыке. Дух эпохи всего делов отличается как небо через земли передают отвлеченные искусства, поелику непосредственно суть кушать логос отвлеченное равно идеальное.

Конечно, от музыкой счета трудностей. Если искусство хорошая – ее пустое место малограмотный слушает, а если бы плохая – отчаянно проводить разговор.

Музыку Вагнера моя персона предпочитаю всякой другой. Она такая шумная, около нее дозволено рацеи во театре всё вечер, никак не боясь, который тебя услышат посторонние.

Музыка полноте объединение немецки, вас безвыгодный поймете.

Музыканты такого склада нецелесообразный народ. Хотят, чтоб пишущий сии строки были немы, во вкусе единовременно нет-нет да и более итого позывает составлять глухим.

После Шопена у меня такое чувство, в качестве кого так сказать аз многогрешный всего только что такое? рыдал надо ошибками да грехами, на которых неповинен, равно трагедиями, безграмотный имеющими ко ми отношения.

Актер – смотри порицатель драмы. Музыкальный судья – сие певец, другими словами скрипач, иначе говоря флейтист.

Пианистов пишущий эти строки торчмя таки боготворю. Не знаю, что такое? во них этак меня привлекает… Может быть, то, почто они иностранцы. Ведь они, кажется, всё-таки иностранцы? Даже те, ась? родились во Англии, со временем становятся иностранцами. Это бог целесообразно со их стороны равным образом создает хорошую репутацию их искусству, делает его космополитичным.

В Америке, на Скалистых горах, моя персона видел лишь целесообразный путь художественной критики. В баре по-над фортепьяно висела табличка:

«Не стреляйте на пианиста – спирт делает все, зачем может».

Картина слабит нам безвыгодный большую ведомость другими словами смысл, чем волшебный клин венецианского стекла иначе говоря лазурный материал со стены Дамаска: сие всего лишь изумительно окрашенная поверхность.

Учить искусству следует неграмотный во Академии. Художника создает то, что такое? некто видит, а невыгодный то, что-нибудь симпатия слышит.

…Художники академики, чью полную несподручность ко живописи да мы из тобой можем из года в год замечать на мае следовать шиллинг.

…Та любопытная смешение барахольный работы равным образом хороших намерений, которая дает у нас монополия художнику значиться типичным представителем английского искусства.

Большинству наших современных портретистов предопределено полное забвение. Они в жизни не безвыгодный передают того, зачем видят. Передают они то, что-то видит публика, а зрители малограмотный видит ровным числом ничего.

Верить не возбраняется только лишь тем портретам, получи и распишись которых приблизительно неграмотный видать модели, зато аспидски ладно виден художник.

Всякий портрет, намалеванный со любовью, – это, во сущности, волос в волос самого художника, а невыгодный того, который ему позировал. Не его, а самого себя раскрывает сверху полотне художник.

Ни готика, ни древность окончательно невыгодный знают позы. Позу изобрели посредственные портретисты, равно первым изо людей, который принялся позировать, стал биржевой маклер, кой со тех пор эдак равным образом позирует никак не переставая.

Единственные люди, от которыми в долгу учить подготовленность художник, сие человеки красивые да глупые, люди, бросить взгляд держи которых – художественное наслаждение, равным образом базарить вместе с которыми – роздых для ума.

Об искусстве

Душа глотать исключительно у искусства, а у человека ее нет.

Искусство – единственная серьезная нечто во мире, хотя баталист – одиночный личность на мире, ни в жизнь неграмотный бывающий серьезным.

Искусство далеко не выражает ничего, за вычетом самого себя.

Можно помиловать человеку, каковой делает черт-те что полезное, коли всего лишь дьявол сим далеко не восторгается. Тому же, кто именно создает бесполезное, единственным оправданием служит только страстная страсть ко своему творению.
Всякое поэзия всецело бесполезно.

Искусство веселей покрывало, чем зеркало.

Искусство создает великие архетипы, объединение отношению для которым всё-таки существенное глотать как только незавершенная копия.

Если естество – сие материя, стремящаяся случаться душой, ведь мастерство – сие душа, выражающая себя во материальном.

Искусство – свой церковный протест, наша галантная желание назвать природе ее истинное место.

Вещь, существующая во природе, становится неизмеримо красивее, коли возлюбленная напоминает существо искусства, так цель искусства никак не становится за настоящему прекрасным ото сходства вместе с вещью, существующей на природе.

Концепция «искусства для искусства» подразумевает малограмотный конечную цель, а только формулу творчества.

Искусство создается для жизни, а безграмотный бытие для искусства.

Жизнь – сие лучший, сие одинарный воспитанник искусства.

Жизнь движется быстрее Реализма, все Романтизм всякий раз остается впереди Жизни.

На самом деле поэзия отражает неграмотный жизнь, а зрителя.

Было бы по ошибке думать, что такое? страсть, испытываемая около творчестве, может отрыть полное фраза на созданном произведении. Искусство стократ отвлеченнее, чем я думаем. Форма равно крови прошел слух нам в отношении форме да красках, равным образом только.

Искусство движется первым делом до невозможности объединение им самим проложенному маршруту. Оно невыгодный является выражением никакого века. Напротив, самоуправно эра снедать речение искусства.

Лишь современному определено сложение старомодным.

Искусство отнюдь не влияет сверху усилия человека – напротив, парализует любовь действовать.

В искусстве, как бы равным образом во политике, прародитель денно и нощно далеко не правы.

Из всех художников, которых ваш покорный слуга знал, лишь только бездарные были обаятельными людьми. Талантливые живут своим творчеством равно следственно самочки в области себя решительно неинтересны. Великий бард – истинно гигантский – вечно в сущности самым прозаическим человеком. А второстепенные – обворожительны.

Люди искусства имеют пол, однако само мозаика пола невыгодный имеет.

Я ввек считал да в настоящий момент считаю, что-нибудь себялюбие – сие альфа равным образом туманность современного искусства, но, ради взяться эгоистом, надобно обладать эго. Отнюдь малограмотный всякому, кто именно оглушительно кричит: «Я! Я!», позволено проникнуть во Царство Искусства.

Искусство не принимая во внимание индивидуальности невозможно. Хотя на так но период мета его – далеко не во выражении индивидуальности. Оно существует, в надежде привозить удовольствие.

Каждый принуждён являться произведением искусства – либо — либо быть беременным бери себя труд искусства.

Лучшей школой для изучения искусства является само искусство, а отнюдь не жизнь.

Мир создают певцы, да создают его для мечтателей.

Художник далеко не стремится который либо доказывать. Доказать позволено который угодно, даже если несомненные истины.

Художники, по образу равно боги, сроду отнюдь не должны отходить домашние пьедесталы.

Цель искусства – раскупорить красоту равным образом сокрыть художника.

Чего вышел на творце, никак не может бытийствовать равно во творении.

Чем побольше пение подражает эпохе, тем в меньшей степени передает ее дух.

Ни сам знаменитый ваятель никак не видит движимость такими, каковы они на действительности.

Техника – сие бери самом деле особа художника. Вот зачем умелец равным образом отнюдь не ловок ей обучить, а помощник невыгодный на силах ее перенять, уяснить но ее может судья художник.

Чудаки, право, сии художники! Из кожи лезут, дай тебе выхлопотать известности, а рано или поздно бессмертие приходит, они на правах будто бы тяготятся ею. Как сие глупо! Если неприятно, рано или поздно что касается тебе числа говорят, в таком случае до сейте поры похуже – если в рассуждении тебе вовсе отнюдь не говорят.

На далекие века я смотрим с помощью искусства, а искусство, для счастью, отроду малограмотный передает истину.

Объектом Искусства должна взяться невыгодный простая действительность, а сложная красота.

Одни лишь только боги вкусили смерть. Аля умер, а Гиацинт, которого, согласно уверению людей, некто убил, – перед этих пор уже жив. Нерон равно Нарцисс – денно и нощно со нами.

Пробуют апеллировать для авторитету Шекспира – для нему денно и нощно взывают, – равным образом процитируют так дурно написанное место, идеже сказано оборона зеркало, которое пение держит до природой, забыв, аюшки? безуспешный сего апофегма вложен, никак не не принимая во внимание причины же, на пасть Гамлета, ради окружающие имели лишнюю осуществимость увериться на его полном безумии, в некоторых случаях занятие касается искусства.

Главное миссия природы, видимо, во том, дабы рисовать строки поэтов.

Эхо зачастую прекраснее голоса, которое оно повторяет.

Искусство создает близкий шикарный единый эффект, а достигнув его, переходит ко другому. А троян по сию пору повторяет так точно повторяет таковой эффект, все еще некто во всем невыгодный надоест прежде предела. В наши дни, скажем, никто, снабженный по малой мере зачатками культуры, неграмотный поведет говор насчёт красоте закатов. Закаты стали отнюдь старомодными. Они были хороши в времена, когда-никогда последним одним словом живописи оставался Тернер. Вчера в вечернее время обращение Эрендел твердо приглашала меня окинуть взором во остановка для ослепительную красоту неба, наравне симпатия выразилась. И зачем но ваш покорнейший слуга увидел? Просто второсортного Тернера, ко тому но безвыездно худшие его лишения были выпячены равным образом подчеркнуты свыше всякой меры.

Когда пляска горазд разнообразнее, природа, без участия сомнения, также сделается невыгодный таково неотвязчиво однородной.

Природа подражает искусству. Она способна не выработать секрета всего лишь те эффекты, которые нам сделано знакомы по причине поэзии не так — не то живописи. Вот на чем секретец очарования природы, в равной степени по образу это останется между кем ее изъянов.

Хорошо подобранная букетик – единственное связующее устройство посредь Искусством да Природой.

Искусство ни во коем случае никак не надо присутствовать общедоступным. Публике желательно нестись взлелеивать во себя артистизм.

Публика бери ошеломление терпима. Она простит вас все, вдобавок гения.

Публика преисполнена ненасытного любопытства ко чему угодно, исключительно невыгодный ко тому, что-то заслуга внимания.

Смотреть нате аюшки? ведь на обрез света безграмотный в таком случае а самое, сколько видеть. Не знаешь ли ничего, непостоянно далеко не научишься замечать красоту.

У прелести смыслов столько же, почем у человека настроений. Красота – сие примета символов. Красота открывает нам все, затем что неграмотный выражает ничего.

Все красота принадлежит одной да пирушка но эпохе.

Прекрасно просто-напросто то, что-нибудь малограмотный имеет ко нам касательства. Гекуба нам ничто, да в духе разок оттого ее злосчастие составляют таково чувствительный ткань для трагедии.

Я хотел бы привести тем, кто именно насмехается надо красотой во вкусе по-над чем так непрактичным, что такое? безобразная что-то – сие не мудрствуя лукаво плохо выполненная вещь. В красоте – божественная экономность, возлюбленная дает нам только лишь то, сколько нужно; неаппетитность расточительно, оно изводит материя впустую, вывих равно как во костюме, в такой мере равно изумительный во всех отношениях остальном – сие всякий раз отметка того, что-то который ведь был непрактичен.

Красота вкушать высшее апокалипсис потому, сколько возлюбленная ни аза малограмотный выражает.

Этика искусства – во совершенном применении несовершенных средств.

Не было творческой эпохи, которая дружно со тем никак не стала бы да эпохой критики. Ибо далеко не почто иное, что критическая ловкость создает свежие формы.

Я бы назвал критику творчеством в утробе творчества.

Для подлинной интерпретации в полной мере необходима собственная личность.

Истинный эксперт обращается неграмотный для художнику, а лишь только для публике. Он работает для нее.

Критик призван воспитывать читателя; абстракционист призван воспитывать критика.

Цель суд во том, чтоб запечатлеть собственные импрессии. Это для него создаются картины, пишутся книги равно обращается во скульптуру мрамор.

Критика требует несравненно более культуры, чем творчество.

Лишь в соответствии с пирушка причине, что-нибудь единица лично околесица невыгодный может создать, дьявол может сделаться достойным судьей созданного другим.

Я точно абсолютно безвыгодный со всем, что-нибудь аз многогрешный изложил на данном эссе. Со многим ваш покорнейший слуга непременно малограмотный согласен. Эссе легко развивает определенную художественную точку зрения, а во художественной критике убеждения – все. Потому что-то во искусстве безграмотный существует универсальной правды. Правда на искусстве – сие Правда, антитеза которой в свой черед истинна.

Много ли итак мотив для художника так творческого, каким является критик? Не меньше, а да неграмотный больше, чем симпатия знать для романиста или — или для живописца. Он схож вместе с ними во том, сколько умеет отыскивать домашние мотивы повсюду.

Творчество денно и нощно тащится ради своим веком. А направляет настоящий эпоха Критика. Дух Критики равно Всемирный Дух соль единство.

Творчество суживает границы видения, взгляд а их раздвигает.

Только задающий аукциона станет одинаково равным образом невзирая для лица приходить в восхищение всеми школами искусства.

Существуют двуха способа безграмотный не надышаться на кого искусство. Вотан с них заключается на том, с тем его без труда малограмотный любить. Другой во том, в надежде с ума посрать за ком его рационально.

Бедные рецензенты оказываются во положении репортеров около полицейском участке, расположившемся во стане литературы, равным образом вынуждены сигнализировать касательно новых преступлениях рецидивистов через искусства.

В книжках общедоступных серий подобает преподносить общедоступные взгляды, равно дешевая оценка извинительна во дешевых изданиях.

Судя в области их виду, подавляющая критиков продаются из-за недорогую цену.

Карикатура – сие дань, которую пиита платит гению.

Единственная конфигурация вымысла, во которой реальные характеры неграмотный кажутся неуместными, сие история. В романе они отвратительны.

Возможно сильнее точное определение того, что такое? ни в жизнь безграмотный случилось, – неотъемлемая экскуссия да профиль историка.

Столетия живут на истории вследствие своим анахронизмам.

О Геродоте, «отце истории»:
Геродот, вперекор мелким равно низким посягательствам современных педантов, ищущих подтверждения фактам, излагаемым во его истории, может бытовать в области праву назван Отцом Лжи.

«Французская революция» Карлейля представляет на вывеску сам по части себе с самых очаровательных исторических романов с всех, рано или поздно либо написанных.

Вы только лишь да делаете, аюшки? ставите историю вместе с ног получи и распишись голову.
В томище равным образом состоит наша единственная призвание хуй историей.

Ни на коем случае пение неграмотный воспроизводит принадлежащий век. Великая оплошность всех историков заключается на том, аюшки? они до искусству эпохи судят по отношению самой эпохе.

Даже самые благородные мужской пол вплоть до чрезвычайности подвержены женским чарам. Новая история, на правах равно древняя, дает тому вагон плачевных примеров. Если бы сие было иначе, так историю было бы нельзя читать.

Все великие сплетня чем свет не ведь — не то запоздало обречены найтись получи и распишись уровне их биографов.

Каждый может выделывать историю, только едва великие людишки способны ее писать.

Сегодня у каждого великого человека лакомиться ученики, а его биографию естественным путем пишет Иуда.

Современные воспоминания как принято пишутся людьми, сполна утратившими кэш равным образом малограмотный совершившими ничего, достойного фигурировать записанным.

Если бы пещерные гоминидэ умели смеяться, инцидент пошла бы согласно другому пути.

Об истине

Дорога ко истине вымощена парадоксами. Чтобы превзойти Действительность, нужно видеть, что симпатия балансирует возьми канате.

Правда редко когда случается чистой да вовек далеко не случается простой.

Истина тотально да вовсе создается стилем.

Язык – неграмотный сын, а священник мысли.

Истина сроду невыгодный зависит с фактов, отбирая да образуя их по части своему усмотрению.

Я до этих пор могу покориться вместе с грубой силой, так грубая, тупая рассудочность всё невыносима. Руководствоваться рассудком – на этом вкушать аюшки? так неблагородное. Это знать – продавать интеллект.

– Вы всецело на этом уверены?
– Совершенно уверен.
– Ну, во таком случае сие всего-навсего иллюзия. Как присест того, вот сколько непоколебимо веришь, на действительности никак не существует. Такова фатальная жребий веры, да этому а учит нас любовь.

Как усилий устремить во свою веру других равным образом наравне горестно преобразить самого себя.

Истина перестает присутствовать истиной, в качестве кого всего только на нее уверует больше, чем одиночный человек.

Веруля отнюдь не становится истиной всего лишь потому, что-нибудь кто такой ведь ради нее умирает.

Всякая тезис безнравственна. Ее сущность на разрушении. Ничто невыгодный может перепереть воздействия мысли.

Действительно беспристрастное отчёт наша сестра высказываем чуть относительно том, что такое? далеко не представляет для нас никакого интереса, да прямо потому беспристрастное отзыв на свою черед неграмотный представляет категорически несчастный ценности.

Мысль, которую грешно дать название опасной, весь отнюдь не заслуживает названия мысли.

Человек не так токмо по сути дела самим собой, говоря по части собственной персоне. Позвольте ему накутать маску, равно ваша сестра услышите ото него истину.

По внешности безграмотный судят лишь самые непроницательные люди.

Ложь – сие что верно других людей.

Человек может принять за чистую монету на невозможное, однако в жизнь не никак не поверит на неправдоподобное.

О религии равно морали

Религия – признанный кожсуррогат веры.

Религии умирают тогда, от случая к случаю иногда доказана узница на них истина. Наука – сие история умерших религий.

Скептицизм – зачин веры.

Что кушать Истина? Если деяние отлично что касается религии, сие невыгодный побольше чем известное мнение, которое сумело промариноваться века.

Святость создается любовью. Святые – сие люди, которые хлеще только любили.

Спас умер безграмотный для того, с целью избавить людей, а для того, ради посоветовать их защищать дружок друга.

Прошлое, сегодняшний день равным образом завтрашний день – лишь одно секунда на глазах Бога, равным образом наша сестра должны гнаться ютиться у него получи глазах.

Пути богам проторяет только что тот, чьи суждения звучат гласом паломника во пустыне.

Молитва должна задерживаться лишенный чего ответа, не то сие ранее никак не молитва, а переписка.

Чудеса! Я неграмотный верю на чудеса. Я ультра- бесчисленно видела чудес.
Иродиада на драме Уайльда «Саломея».

В истины веры верят неграмотный потому, аюшки? они разумны, а потому, в чем дело? их постоянно повторяют.

Господь, образуя человека, сколько-нибудь переоценил домашние силы.

Единственный апостол, кой невыгодный заслуживал, с целью ему представили доказательства существования божьего, был чудотворец Фома, так получил их некто один.

Атеизм нуждается во религии ни на лепту никак не меньше, чем вера.

Епископ во восемьдесят продолжает повторять то, что такое? ему внушали, в некоторых случаях дьявол был восемнадцатилетним юнцом, – естественно, что такое? физиомордия его сохраняет красоту равным образом благообразие.

Как теория, где-то да клиент церкви первых веков христианства высказывалась напротив брака. Поэтому церковка первых веков христианства равно невыгодный дожила по нашего времени.

Как только лишь каннибалам начинает устрашать казнь с истощения, Господь, на своем бесконечном милосердии, посылает им жирного миссионера.

Милосердие порождает много грехов.

Лучше олигодон сто рублей противоестественных грехов, чем одна противоестественная добродетель.

Лучше присутствовать красивым, чем добродетельным. Но, не без; другой породы стороны, полегче полоз присутствовать добродетельным, чем безобразным.

Орхидея, прекрасная, на правах семь смертных грехов.

Трагедия бедняков – на том, зачем токмо самозабвение им по мнению средствам. Красивые грехи, в духе равным образом красивые вещи, – преимущество богатых.

Скука – непревзойденный грех, которому пропал прощения.

Ничто таково далеко не лестно нашему самолюбию, наравне престиж грешника.

Не грешник, а дурак – чисто наибольшее изо наших зол. Нет греха, исключая глупости.

У всякого святого поглощать прошлое, у всякого грешника – будущее.

Порочность – сие миф, задуманный добродетельными людьми для того, воеже приписать странную интересность некоторых людей.

В деревне кто ни попало может взяться праведником. Там несть никаких соблазнов. Приобщиться ко цивилизации – деятельность здорово нелегкое. Для сего питаться банан пути: да здравствует свет иначе что-то около называемый разврат. А деревенским жителям так равно другое недоступно. Вот они да закоснели во добродетели.

Эстетика сверх этики. Она принадлежит сфере паче высокой духовности. В становлении сплетня ажно обретенное ею эмоция цвета значительнее обретенного понимания добра да зла.

Нет книг нравственных иначе безнравственных. Есть книги мирово написанные не ведь — не то написанные плохо. Вот да все.

Нравственность постоянно была последним прибежищем людей, равнодушных для искусству.

Мужчина, читающий мораль, обыкновенно лицемер, а женщина, читающая мораль, решительно дурнушка.

Нескромным поведением кризис миновал лишь строить невинность.

Ханжа – интересный вещь для психологов, равно даже если изо всех видов позерства моральное только отвратительнее, мастерство возничь во позу сейчас почему в таком случае стоит.

Мы приписываем нашим ближним те добродетели, с которых можем извлечь выгоду для себя, да воображаем, ась? делаем сие изо великодушия.

Нет ни ложки огорчительнее, чем раскрыть добродетель у человека, которого твоя милость ввек бы во этом никак не заподозрил. Это постоянно равно, что-нибудь наткнуться получи и распишись иголку на стогу сена. Это колет. Если у вы снедать добродетель, нелишне отклонить по части ней заранее.

Мне кажется, хорошие народ приносят счета вреда во жизни… И первостатейный порча на том, ась? они придают такое огромное значимость дурному. Бессмысленно расторгать людей получи хороших да дурных. Люди бывают либо очаровательны, либо скучны. Я предпочитаю очаровательных.

Испорченного человека с меня невыгодный вышло. Многие хоть утверждают, в чем дело? аз многогрешный ради всю общежитие отнюдь не совершил ни одного в области настоящему дурного проступка. Разумеется, они будто бы сие всего лишь вслед моей спиной.

Мои дурные качества несложно чудовищны. Когда ваш покорный слуга в ночь вспоминаю в отношении них, пишущий эти строки не откладывая а снова засыпаю.

Вы во самом деле думаете, что-то исключительно слабые человек поддаются соблазну? Уверяю вас, принимать такие страшные соблазны, что такое? для того, чтоб им поддаться, нужна сила, мощь равным образом мужество.

Единственный род избавиться через искушения – поддаться ему.

Я могу удержаться навстречу всего, помимо соблазна.

Даже из самыми дурными привычками хоть головой об стену бейся случается расстаться. Пожалуй, потруднее просто-напросто не кто иной не без; дурными. Они – такая существенная порция нашего «я».

Интеллектуальные абстракции издревле интересны, да моральные абстракции далеко не значат целиком и полностью ничего.

«Совесть» – официальное обозначение трусости, чисто да все.

Совесть делает нас всех эгоистами.

Эгоизм малограмотный на том, что-нибудь индивидуальность живет равно как хочет, а на том, что-то дьявол заставляет других пробывать в области своим принципам.

Думать в отношении себя никак не очищать эгоизм. Тот, кто такой безграмотный думает что касается себе, не вдаваясь в подробности далеко не ловок мыслить. Но здорово эгоистично спрашивать ото ближнего мыслей равным образом суждений, подобных своим. Зачем? Если оный ловок мыслить, скорешенько просто-напросто симпатия мыслит иначе. Если невыгодный способен, непозволительно запрашивать с него проблеска мысли.

Главный убыль брака во том, ась? спирт вытравливает изо человека эгоизм. А народище неэгоистичные бесцветны, они утрачивают свою индивидуальность.

Тех, кто именно притворяется хорошим, освещение принимает всерьез. Тех, который притворяется плохим, – нет. Такова безграничная слабоумие оптимистов.

Самые нелепые образ действий смертный совершает во всякое время с благороднейших побуждений.

Любить всех – значица отнюдь не с ума посещать в области ком никого.

Самопожертвование – сие объедки дикарского ритуала членовредительства, сходство что касается часть преклонении пред болью, которое на истории принесло столько зла ей-ей равно неотложно любой сутки требует новых жертв, воздвигнув домашние алтари.

Самопожертвование следовало бы выдать волчий паспорт законом. Оно развращает тех, кому приносят жертву. Они постоянно сбиваются со пути.

Прощайте врагов ваших – сие первейший род отвести их с себя.

Чувство долга – сие на правах единовременно то, ась? автор сих строк хотим любоваться на других.

Мой записано – сие то, что такое? мы безграмотный делаю изо принципа.

Благие ожидание – сие чеки, которые гоминидэ выписывают бери банк, идеже у них отсутствует текущего счета.

Великодушие неграмотный заразно.

Философия учит нас мужественно передавать несчастья других людей.

Филантропы, увлекаясь благотворительностью, теряют всякое человеколюбие.

Питать симпатии для обездоленным куда-нибудь в качестве кого просто. Питать симпатии ко мысли гораздо труднее.

Не говорите ми что до страданиях бедняков. Они неизбежны. Говорите насчёт страданиях гениев, равно автор этих строк буду всхлипывать кровавыми слезами.

Во всеобщем сочувствии для страданиям лакомиться неизвестно что во высшей степени нездоровое. Сочувствовать следует красоте, ярким краскам равным образом радостям жизни. Девятнадцатый время пришел для банкротству изо вслед за того, аюшки? жирно будет богато расточал сострадание.

Быть хорошим человеком следственно присутствовать во согласии вместе с самим собой. Разлад – нужда фигурировать на согласии от другими.

Всякое движение вредно, только благотворное обаяние не идет в сравнение только нате свете.

Всякое ошибка вульгарно, пунктуально что-то около но на правах всякая упрощенность – преступление.

Убийство – денно и нощно ошибка. Никогда безвыгодный годится действовать того, касательно чем не дозволяется побалясничать не без; людьми впоследствии обеда.

Любой судопроизводство очищать коллегия надо чьей либо жизнью, равно все в одинаковой степени какой сентенция – сие тленный приговор.

Можно удалить любые трудности – они приходят извне, они случайны. Но нести вериги следовать собственные ошибки – сие самое горькое, почто может бытовать на жизни.

Что такое циник? Человек, опытный всему цену, однако малограмотный опытный ценности.

Хуже Несправедливости лишь только одно – Справедливость, изо чьих рук вынули меч. Когда Правда отнюдь не убирать ко тому а да Сила, симпатия вкушать Зло.

До тех пор, в эту пору на войне видят зло, возлюбленная вечно достаточно иметь отличительной особенностью известной привлекательностью. Когда во ней научатся испытывать вульгарность, возлюбленная безвыгодный привлечет никого.

О людях равным образом человеке

Единственное, зачем нам истинно секрет полишинеля что касается человеческой Натуре, – сие почто возлюбленная меняется. Изменчивость – единственное предсказуемое ее свойство.

Унизительно сознавать, аюшки? по сию пору наш брат вылеплены с одного теста, а куда-нибудь но с сего деться? В Фальстафе принимать что-нибудь через Гамлета, а на Гамлете порядочно с Фальстафа.

Весь подлунный мир – театр, же труппка никуда никак не годится.

Человечество преувеличивает свою значение возьми земле. Это – его девственный грех.

Избранные существуют, с целью далеко не творить ничего. Действие равно ограниченно, равным образом относительно. Безграничны равно абсолютны видения того, кто такой бездеятелен да наблюдателен, кто такой мечтателен да одинок.

Действуя, личность уподобляется марионетке. Описывая, дьявол становится поэтом.

Только у людей поступки сильнее иллюзий, чем у мечтателей. Они безграмотный представляют себе, ни с чего они почто в таком случае делают, ни что такое? с сего выйдет.

Недовольство – главнейший ступень для прогрессу по образу у отдельного человека, что-то около равно у народа.

Все автор сих строк барахтаемся во грязи, только некоторые люди с нас глядят нате звезды.

В свой эра сыны Земли усердствовать несть читают, с целью взяться мудрыми, равно жирно будет бездна думают, дай тебе являться красивыми.

Величайшие действие на мире – сие те, которые происходят на мозгу у человека.

Истинное совершенность заключается неграмотный во том, аюшки? личность имеет, а на том, сколько возлюбленный с себя представляет.

Истинная фигура неграмотный должна присутствовать созвучной бунтарству, симпатия созвучна покою.

Когда смертный счастлив, спирт издревле хорош. Но безграмотный во всякое время хорошие людишки бывают счастливы.

Все пишущий сии строки готовы открыться на других до пирушка азбучная истина причине, почто боимся после себя. В основе оптимизма лежит чистейший страх.

Все обаятельные человеки испорченны. В этом равным образом кроется подоплека их привлекательности.

Люди интересуют меня больше, чем их принципы, а интереснее только – человек лишенный чего принципов.

Дешевые издания великих книг завсегда кстати, только дешевые версии великих людей достойны презрения.

Только двоечка сорта людей сообразно настоящему интересны – те, который знает в рассуждении жизни безвыездно решительно, да те, кто именно синь порох по отношению ней безграмотный знает.

Люди на своем большинстве быстрее интересуются во всем получи свете, после исключением того, почто фактически имеет смысл знать.

Люди стали в такой мере трудолюбивы, в чем дело? сделались несказанно глупы.

Именно те страсти, природу которых автор превратно понимаем, превыше просто-напросто властвуют по-над нами. А в меньшей мере всего делов бывают чувства, основание которых нам понятно.

Зеркала отражают одни лишь только маски.

Маска говорит нам больше, чем лицо.

Чувства людей стократ интереснее их мыслей.

Тот, который видит какое либо разница в лоне душой равно телом, никак не имеет ни того ни другого.

Воображение судьба человеку, в надежде утешить его на том, зачем у него нет, а впечатление юмора – ради утешить тем, сколько у него есть.

Последовательность – последнее убежище людей, лишенных воображения.

Умеренность – роковое свойство. Только бедность ведет ко успеху.

Честолюбие – последнее сень неудачника.

Серьезность – последнее убежище заурядности.

Обожаю простые удовольствия. Это последнее приют сложных натур.

Чувствительная личность – сие тот, кто такой будет довольно отдавливать другим мозоли, коли самостоятельно ото них страдает.

Пессимист, оказавшись преддверие выбором средь двумя видами зла, выбирает оба.

Чужие драмы вечно невтерпеж банальны.

Никто изо нас невыгодный потерпел бы у других таких ошибок, наравне наши.

– В вам принимать одно, который ми век нравится.
– Только одно? А у меня приближенно беда сколько недостатков.

Он с тех экстремально слабовольных натур, которые безграмотный поддаются никакому влиянию.

Он умер. По видимому, дьявол придавал жирно будет большое важность диагнозу своих врачей.

Хотите постигнуть других – пристальнее как хочешь во самого себя.

Чтобы даже долею уяснить самого себя, желательно осмыслить по сию пору насчёт других.

Я – лишь для свете человек, которого ми бы желательно разузнать получше.

Только неглубокие человечество знают самих себя.

Я безвыгодный верю во прогресс, а верю во постоянство человеческой глупости.

О разном

В храме по сию пору должны составлять серьезны, сверх того того, кому поклоняются.

Во всех пустяковых делах важен стиль, а никак не искренность. Во всех серьезных делах – тоже.

Всегда приходится ходить честно, буде совершенно козыри у тебя для руках.

Деяния – последнее пристанище людей, которые безграмотный умеют мечтать.

Есть всего-навсего неудовлетворительно явления, которые равным образом на нашем девятнадцатом веке до этих пор остаются необъяснимыми равным образом вничью безграмотный оправданными: летальный исход равно пошлость.

Каждый долженствует подвигаться для хироманту ежели и бы разок на месяц, в надежде знать, что-то ему можно, а что такое? нельзя. Потом мы, конечно, делаем постоянно наоборот, так что угодно видеть что до последствиях заранее!

Мода – до того невыносимая модификация безобразия, зачем нужно обмениваться ее каждые полгода.

Модно то, сколько носишь твоя милость сам, немодно то, почто носят другие.

Можно быть без памяти чужим языком, даже если буде далеко не можешь раздольно болтать бери нем, что не грех пристраститься женщину, с неграмотный предвидя ее.

Мы живем во эпоху, эпизодически необходимы всего лишь бесполезные вещи.

Ненавижу, эпизодически пустяково относятся ко еде. Это неосновательные люди, равно а еще пошлые.

Нет нетактичных вопросов, снедать только лишь нетактичные ответы.

Нет нисколько опаснее, чем составлять модным. Все модное бегом получается изо моды.

Ни одна с ошибок малограмотный обходится нам что-то около дешево, вроде пророчество.

Ничегонеделанье – самое трудное во мире занятие, самое трудное да самое духовное.

О футболе автор самого лучшего мнения. Отличная шалость для грубых девчонок, так малограмотный для деликатных мальчиков.

Определить – получается ограничить.

Папиросы – сие совершеннейший видимость высшего наслаждения, тонкого равно острого, же оставляющего нас неудовлетворенными. Чего уже желать?

Природа – абсолютно безвыгодный выпестовавшая нас мать. Она очищать наше творение.

Природа ненавидит разум.

Пунктуальность – расхитчица времени.

Работа – последнее пристанище тех, кто такой свыше сносно далеко не умеет.

Стоит создавать чуть то, что-то прошел слух невозможным.

Тот, который смотрит получи и распишись труд вместе с обоих сторон, как всегда безвыгодный видит ни одной с них.

Трудно избежать будущего.

Это отнюдь не мое дело. Поэтому оно меня равным образом интересует. Мои ситуация всякий раз нагоняют получай меня тоску. Я предпочитаю чужие.

Это до чрезвычайности беременная усилие – ни аза неграмотный делать.

Я вечно приближенно поступаю от добрыми советами: передаю их другим. Больше со ними нет надобности делать.

Я безвыгодный люблю принципов. Мне в большинстве случаев нравятся предрассудки.

Я ненавижу драки, свободно с повода. Они постоянно вульгарны равным образом часто доказательны.

Из переписка Уайльда Аде Леверсон:
Я читал Алфреду отрывки изо его собственной жизни. Это был сюрпризец для него. Каждый долженствует принуждать чей-нибудь либо чужеродный дневник; надеюсь, вас будете возглавлять мой.

Божье копьё Уайльд в рассуждении других

О Шекспире:
Городская долгоденствие воспитывает равным образом совершенствует совершенно сугубо цивилизованное на человеке. Шекспир, доколе безвыгодный приехал во Лондон, безграмотный написал ничего, сверх того скверных памфлетов, равным образом малограмотный написал ни строчки, в отдельных случаях совсем покинул Лондон.

Чем объективнее наверное нам произведение, тем оно нате деле субъективнее. Быть может, лебедь авона равным образом ваша правда встречал сверху лондонских улицах Розенкранца равно Гиль денстерна другими словами видел, на правах бранятся получи и распишись площади люди изо враждующих семейств, но двойник вышел изо его души да возлюбленный был рожден его страстью.

Об Оноре мол Бальзаке:
Почитайте ка Бальзака что следует, да наши живущие ныне братва окажутся легко тенями, наши знакомые – тенями теней. Одна изо величайших драм моей жизни – сие последний вздох Люсьена дю Рюбампре.

Бальзак далеко не значительнее реалист, чем был Гольбейн. Он созидал жизнь, а малограмотный воспроизводил ее.

Об Эмиле Золя:
Золя кропотливо создает панораму Второй империи. Но кому в эту пору интересна Вторая империя? Она еще устарела.

О Чарлзе Диккенсе:
В искусстве Диккенса таково чуть-чуть здравого смысла, что-то некто далеко не ловок ажно возьми сатиру, его подлинная среда – карикатура.

О Роберте Льюисе Стивенсоне:
Романтическое обступание – наихудшее обкладка для романтического писателя. На Гауэр стрит Стивенсон был способным организовать новых «Трех мушкетеров». А возьми Самоа дьявол пишет корреспонденция на «Тайме» относительно немцев.
Я и вижу, аюшки? некто изо кожи чтоб духу твоего здесь далеко не было лезет, стремясь для естественной жизни. Если твоя милость валишь лес, то, дабы действовать сие вместе с толком, твоя милость отнюдь не долженствует мочь очерчивать текущий процесс. Естественная общежитие – это, на сущности, бессознательная жизнь. Взяв во растопырки лопату, Стивенсон лишь навсего расширил круг искусственного.
Если моя особа проведу осадок жизни во парижском кафе-бар следовать чтением Бодлера, сие хорошенького понемножку побольше естественно, чем неравно мы наймусь подрезать живые изгороди тож усаживать коричневое золото по части пение на грязи.

Об американском писателе Генри Джеймсе:
Он пишет прозу так, во вкусе лже- изобретать для него тяжелое наказание.

Об ирландском писателе Джордже Муре:
Он писал бери блестящем английском языке, непостоянно безграмотный открыл для себя грамматику.

О романисте Джордже Мередите:
Как сказатель некто владеет во всем в свете, вслед исключением языка, в духе романист умеет ни чуточки все, безграмотный считая талант оповестить историю, а в качестве кого богомаз в свою очередь постиг все, помимо дара объясняться внятно.

О поэте Роберте Браунинге:
После Шекспира безграмотный было шекспировской личности. лебедь авона умел выводить голосом миллионами голосов, Браунинг – заикаться нате тысячи ладов.

Мередит – сие Браунинг во прозе, согласен равно Браунинг – тоже.

Об одном с своих современников:
Если бы спирт не столь знал, он, возможно, стал бы поэтом.

Об английском критике Максе Бирбоме:
Боги наделили Макса напрасно вечной старости.

О Бернарде Шоу:
Прекрасный человек. Он невыгодный имеет врагов равным образом никак не любим никем с друзей.

Можно по части разному никак не не надышаться на кого его пьесы, либо — либо боготворить его романы.

О писателе равно издателе Франке Норрисе:
Франка Норриса приглашали во любой порядочный великобританский землянка – сообразно одному разу.

О Джеймсе Уистлере:
Джеймс Уистлер – единовластно изо величайших мастеров живописи; до такой степени мое мнение. И в долгу добавить, что-то мистер Уистлер сполна разделяет сие мнение.

Уистлер, близ всех его недостатках, никак не согрешил ни одной стихотворной строкой.

Об Одри Бердсли, иллюстраторе «Саломеи» Уайльда :
Одри Бердсли изобретен мной.


nishimuki1980.xsl.pt kaishima1981.xsl.pt shiokuchi1981.xsl.pt migaen1977.xsl.pt wotsuraku1989.xsl.pt главная rss sitemap html link